Мар 152016
 
Пресс-секретарь российского президента сообщил, что решение о частичном выводе войск из Сирии было согласовано с Асадом

Фото: RIA Novosti Пресс-секретарь российского президента сообщил, что решение о частичном выводе войск из Сирии было согласовано с Асадом

В понедельник вечером президент России Владимир Путин неожиданно объявил о том, что приказывает начать с 15 марта вывод основных российских сил из Сирии.

По его словам, задачи, поставленные перед российским министерством обороны, в целом выполнены.

При этом пункты базирования российских военных в Сирии — морской в Тартусе и авиационный на аэродроме Хмеймим – будут, по словам Путина, «функционировать в прежнем режиме».

Русская служба Би-би-си обратилась к западным и российским экспертам и попросила их прокомментировать это решение российского руководства. Какие задачи ставил перед собой Путин, начиная российскую кампанию в Сирии, и можно ли говорить о выполнении этих задач?

Джонатан Маркус, дипломатический обозреватель Би-би-си:

По сути, Владимир Путин говорит: теперь можно уходить. Российские военные выполнили основную часть поставленных перед ними задач, и, как сказал Путин, теперь можно начать вывод «основной части» российского контингента.

При этом он подчеркнул, что в Сирии остаются российская военно-морская база в Тартусе и авиабаза на аэродроме Хмеймим, так что о полном выводе российских войск из Сирии речь не идет.

Неожиданное объявление Владимира Путина совпало с началом нового раунда мирных переговоров по Сирии в Женеве, что в очередной раз демонстрирует, насколько российский президент преуспел в искусстве эффектного дипломатического жеста.

У России в Сирии – около 30 боевых самолетов и небольшой наземный контингент, осуществляющий их защиту, а также некоторое количество военных советников и коммандос, работающих с сирийскими военными.

Российское вмешательство в сирийский конфликт достигло основных целей: Москва укрепила позиции Башара Асада, помогла его войскам взять под свой контроль несколько стратегически важных территорий и добилась того, что Асад остается фактором в любых переговорах по разрешению конфликта в Сирии.

Игорь Сутягин, старший научный сотрудник Королевского объединенного института оборонных исследований RUSI:

Первая моя реакция – это то, что возможно, кончились деньги. Вторая, а она связана с первой, – это может быть попыткой шантажа.

Изначальный план, как вы помните, состоял в том, что Россия будет совершенно незаменимым игроком, абсолютно нужным партнером, и все грехи России будут прощены.

Встреча Путина с Лавровым

По словам обозревателя Би-би-си Джонатана Маркуса, Путин вновь сделал эффектный дипломатический жест

Этого не произошло. А добиваться этого надо, потому что денег действительно нет, ситуация ухудшается. Поэтому надо увеличить давление.

И я так полагаю, что один из элементов нынешнего плана «Б» мог состоять в том, что мы сейчас уйдем, все осознают, как было хорошо с нами, как плохо без нас, приползут к нам, будут упрашивать, но мы потребуем уже высокую цену.

Но это не самое удобное время для вывода войск. Вспомните: месяц назад, может быть даже меньше, в последний раз говорили, что наши войска там будут находиться до полной победы над терроризмом в Сирии. Теперь это вспомнят и спросят: а как там «Исламское государство», уже кончилось разве? Что же вы ушли-то?

Так что я думаю, что уходят не потому, что это такой уж хороший момент, а потому, что вынуждены это делать.

Самолеты, которые находятся в Сирии, практически уже подлежат списанию. Но где брать новые? Летчиков поучили, денег потратили много…

Но база там остается на вечные времена, поэтому они могут вернуться в любой момент. Вот когда чуть побольше кораблей будет в Средиземном море, этим кораблям — новой реинкарнации Пятой оперативной эскадры — желательно иметь авиационное прикрытие, вот они тогда и вернутся.

База-то на вечные времена, соглашение подписано в августе, обнародовано две недели назад.

Глеб Павловский, политолог

Я думаю, этому предшествовали согласования по нескольким линиям — и прежде всего с Соединенными Штатами и с Дамаском.

В целом речь идет, как осторожно сказано, о начале вывода. Пока неясно его содержание — что одновременно будет происходить. Маловероятно, чтобы речь шла просто об отступлении. Речь идет о попытке вернуться к кооперативному поведению в Сирии. Видимо, именно это должно было обсуждаться, насколько я понимаю, в первую очередь с Соединенными Штатами.

Потому что, действительно, в прежнем варианте Россия была ни с кем не связанным игроком и платила тем, что никто с ней не мог и не хотел договариваться. Это неприятная ситуация, и она затягивает [Россию] все дальше в сирийские дела, дальше, чем Путин собирался, безусловно.

Российская база

AFP Глеб Павловский считает, что дальнейшие военные шаги в Сирии Москва должна осуществлять только в координации с участниками западной коалиции

Теперь возникает возможность участия действительно в составе оркестра, который, конечно, будет очень трудно создать, очень трудно поддерживать, но теперь возникает принципиальная возможность этого, которой не было прежде.

При том что некоторые цели действительно были достигнуты, в том числе и военные. Сирийская армия частично укреплена, хотя не только усилиями России, но и усилиями Ирана. Теперь Путин посылает позитивный сигнал внутрь страны. Это то, что должно было произойти и желательно, если бы это произошло еще в прошлом году, то есть достаточно быстрый выход.

Но на выходе Россию всегда караулит очень трудно нам дующееся искусство деэскалации. Мы хорошо умеем наращивать эскалацию, но с трудом отступаем. Если на этот раз мы увидим что-то другое, то это будет хорошим сигналом, потому что тогда может зайти речь и об Украине, где, чтобы выйти из вязкого тупика, необходимо сделать первый шаг. Киев его явно сделать не может.

Я не думаю, что будет снята идея укрепления российской базы и, может быть, ее расширения в Сирии. Я думаю, Путина устраивает ситуация, где он сможет более спокойно заниматься обслуживанием внутренних проблем. Потому что внутри России ситуация тяжелая. Как всегда в таких случаях бывает, слова из международной политики превращаются в символ внутренних неудач и раздражения населения.

Мы идем навстречу выборам, и слово Сирия начинает звучать даже для сторонников Путина почти так же раздражительно, как когда-то звучал Афганистан. Он хочет этого избежать. Я хотел бы думать, что это правильный расчет политической ситуации. У меня нет достаточных аргументов, чтобы утверждать, что это действительно так, а не какой-то зигзаг в игре, которая может вести к какой-то новой эскалации.

Сейчас очень важно, чтобы Москва действовала — во всяком случае в Сирии — вместе с другими участниками западной коалиции. Потому что спектакль более-менее поставлен, закончен и дальше он будет слишком дорог.

Сейчас Путин имеет возможность выйти сравнительно с какой-то прибылью, сравнительно красиво, в частности потому, как ни парадоксально, что ждали худшего. Если он сейчас выйдет, то это будет такой жест сдержанности. Поэтому мне кажется, что он выходит с прибылью, потому что, нравится это или нет, но мы превратились в страну, присутствующую на Ближнем Востоке, и главное не с точки зрения мировой прессы, а с точки зрения тех, кто там живет — местных государств. Потому что вернуться тоже можно. Поэтому, мне кажется, какой-то результат достигнут. Можно говорить о стратегическом результате.

Больше всего я боялся, что стратегический результат будет размениваться на пиар-постановки, которые могут быть бесконечными на Ближнем Востоке и заканчиваться всегда очень плохо для всех. Но если Путин смог остановиться, это хорошо говорит и о его состоянии, и о его способности оценивать ситуацию

Источник: BBC

Комментировать

Комментировать

 Leave a Reply

(обязательно)

(обязательно)

*

Armenian HY Bulgarian BG Czech CS English EN Estonian ET French FR Georgian KA Greek EL Hungarian HU Latvian LV Lithuanian LT Romanian RO Russian RU Slovenian SL Spanish ES Ukrainian UK